Немецкий король Людовик умер в начале 882 года после долгой болезни, препятствовавшей более деятельной войне с норманнами; его брат Карломан, храбрый король баварский, умер еще за 2 года до этого; младший из братьев, уже прежде император и повелитель Италии, теперь стал королем всей Германии. Он собрал сейм в Формсе для совещания с вельможами государства о мерах к освобождению страны от норманнских полчищ. По приговору сейма Карл собрал на Нижнем Рейне сильное войско из ломбардов, алеманнов, тюрингенцев, саксонцев, франков и фризов; другое войско, состоявшее из баварцев и австрийцев, собралось несколько выше на Рейне. Обе армии соединились при Андернахе; оттуда со всеми силами Карл пошел к Гаслу и осадил укрепленный норманнский стан в июле 882 года. Эта осада закончилась тем, что император, вождь такого многочисленного войска, обложил церкви и монастыри податью и заплатил норманнам много тысяч фунтов серебра и золота, чтобы они добровольно вышли из Гаслу и оставили его королевство. Норманны обошлись надменно с императорскими послами. Карл должен был дать заложников, прежде чем Готфрид, знатнейший из четырех королей, начальствовавших у норманнов, вышел из стана для свидания и личных переговоров с императором. Тогда, по старому обычаю, на одной из высот был поставлен щит в знак перемирия. Готфрид получил от Карла также графства и по¬местья во Фрисландии, которыми прежде владел Рёрик, северный вождь; помимо того Карл обещал женить его на Гизеле, дочери коро¬ля Лотаря II, и был его крестным отцом, когда он обратился в христианскую веру. Осада была снята, императорское войско распущено, и викинги отправили на родину 200 судов с добычей и пленниками. На остальных судах они возвратились во Францию, вошли в Сомму, учредили главное место пребывания в Амьене, проникли до Лаона и оттуда до Реймса. Гинкмар, тамошний епископ, велел отлить для них две золотые чаши, чтобы они пощадили город. Не доверяя, однако ж, их честному слову, ночью он убежал с драгоценностями соборной реймсской церкви за реку Марну в мес¬течко Эперне; норманны ограбили все окрестности и вошли в Реймс, но не совершили никакого насилия ни в городе, ни в городских церквях, ни в монастырях. Из Реймса они направились в Суассон: их замыслы клонились к тому, чтобы покорить всю страну от Шельды до Луары. Карломан, царствовавший один во Франции после смерти брата Людовика, вышел из Бургундии, почти завоевав ее, в поход против норманнов. Он захватил врасплох их рассеянные отряды и многие истребил, однако ж не приобрел существенных выгод. Норманны в Генте и Амьене помогали друг другу в предприятиях, овладели Фландрией и Пикардией, оттеснили французское войско, жестоко свирепствовали везде, где проходили. Карломан, отчаявшись с помощью оружия одолеть этих храбрых и привычных к войне людей, наконец принужден был вести с ними переговоры и подобно своим предшественникам купить деньгами отступление норманнов. Он заплатил им 12 000 фунтов лучшего серебра. Норманны обещали не тревожить его государство на протяжении 12 лет. Потом они сожгли свой стан, очистили Амьен и удалились. Карломан следовал за ними издали с войском, чтобы лично удостовериться в их отступлении. Норманны разделились на два отряда: один отряд сел на суда в Булони и отплыл в море, другой пошел в Брабант и выбрал для зимовки Лёвен на Диле. Вскоре, в декабре 884 года, Карломан был, по несчастью, ранен своими людьми на охоте за кабанами и через несколько дней умер. Королем Франции но выбору французов стал тогда Карл Толстый, император и король Италии, объединивший таким образом все короны Карла Вели¬кого. Ожидали, что такое великое могущество, соединенное в одном лице, избавит империю от опасности сделаться добычей норманнов. Но для действительной силы нужно нечто более венца. Карл несколько раз посылал из Франции и рейнских земель войска против норманнов — те смеялись над ними: «Зачем пришли вы? — спрашивали их. — Вам совсем было не нужно приходить к нам. Мы хорошо понимаем, вам хочется, чтобы мы опять навестили вас: мы сами думаем сделать то же». Они вторглись во Францию, утверждая, что вели переговоры с королем, а не с народом, поэтому и не считают для себя обязательным в отношении к преемнику тот договор, который они заключили с его предшественником. На этот раз они проникли до Руана и переплыли Сену на небольших лодках, найденных на речном берегу, потому что их флот еще не прибыл. Навстречу им пошел Рейнальд, герцог Менский, с войском, набранным в Нейстрии и Бургундии, но он пал в первой битве; все его войско разбежалось. Норманны вошли в речку Уазу и осадили крепость Понтуаз. Стража была вынуждена сдаться из-за недостатка воды. Готфрид, получивший от императора землю во Фрисландии, женился на Гизеле, дочери короля Лотаря II, которая была сестрой Гуго, графа Эльзасского. Гуго замышлял восстановить для себя королевство отца — Лотарингию. С этой целью он вошел в дружеские отношения и заключил союз со своим шурином; говорят, что он предлагал Готфриду половину Лотарингии, если им удастся завоевать ее. Император знал о переговорах этих храбрых людей и надеялся, что их замысел не осуществится; но, не имея ни сил, ни мужества помешать им, прибегнул к самой вероломной мере. Готфриду хотелось, чтобы император увеличил его владения, но во время миролюбивых переговоров об этом с императорскими послами, графом Саксонским и архиепископом Кёльнским Вилибертом, он и все его товарищи были коварно убиты. Когда же герцог Гуго, вызванный лестными обещаниями, пришел к императору в Гондревиль в Лотарингии, ему выкололи глаза и потом заключили в монастырь. Все норманны, до которых дошла молва о смерти Готфрида и коварном убийстве их соплеменников, озлобились чрезвычайно. Из Англии, из Нидерландов, из областей на Луаре — со всех сторон стекались норманнские полчища на берега Сены для отмщения императору и Франции за вероломный поступок с их соотечественниками: оттого и было их сильное нападение на Париж; оттого и свирепость, с которой они неистовствовали огнем и мечом в странах, где проходили. Территория собственно Парижа ограничивалась в то время островом на реке Сене; оба предместья находились на правом и левом берегах реки; они совсем не были укреплены; тут посреди хижин, лугов и пахотных полей находились монастыри св. Мартина, св. Лаврентия, св. Германа, св. Женевьевы; все драгоценности и мощи святых перенесли из монастырей в город при известии о приближении норманнов. Париж, окруженный обоими рукавами Сены, был защищен стеной и башнями, построенными по концам большого и малого мостов, которые поддерживали сообщение города с предместьями. Эвдо, граф Парижский, сын Роберта Сильного, и Гослин, епископ Парижский, оба неустрашимые, храб¬рые люди с твердым характером, имели главную власть в городе; кроме них начальниками были граф Роберт, брат Эвдо, графы Рагенар, Утто и Этиланг с Эбло, аббатом монастыря Сен-Жермен. Осадным норманнским войском руководил Сигфрид с титулом короля, но не имевший королевства, один из тех, кто с Готфридом защищал норманнский стан в Гаслу от всего императорского войска. Много было и других королей в этом войске: каждый командовал своим отрядом, но все признавали главноначальствующим Сигфрида. Как бы ни были норманны независимы в своих действиях, однако ж охотно подчинялись воинскому порядку и слушались верховного вождя, зная, что в этом главное условие их победы. Спустя два дня после прихода норманнского вой¬ска Сигфрид повел переговоры с епископом Гослином: желал свободного проезда в верхние пределы королевства, обещал не причинять никакого зла городу, говорил, что питает полное уважение к епископу и графу Эвдо, но прибавлял в виде предостережения, чтобы они поберегли себя и своих людей. Епископ отвечал, что император поручил ему оборону города и что он не допустит причинить никакого вреда его государству. Тогда Сигфрид стал грозить стрелами принудить его к сговорчивости. Немногие укрепленные города могли противиться норманнам; внезапным нападением, страхом (их предтечей), хитростью и отважным приступом, а часто также вынужденными голодом и жаждои они без всяких осадных орудий покоряли и разрушали города, которые были укреплены лучше Парижа. Раздраженные отказом епископа, норманны решились взять город силой и на рассвете следующего дня со стрелами и метательными орудиями напали на башню на краю большого моста, на правом берегу Сены. Бой был жестокий; епископа Гослина ранили; только к вечеру норманны прекратили нападение и вернулись на суда, таща с собой убитых. Но на другой день они хотели овладеть этой башней; пускали множество стрел, бросали камни пращами и баллистами (blidor), пробивали дротиками деревянные укрепления. Не имев ус¬пеха ни в чем, они соорудили для себя приступные кровли из сырой кожи и под их защитой добежали до подножия башни, чтобы подкопать ее. Осажденные лили на них кипящие масло, воск, смолу и принудили оставить это намерение. Норманны напали опять и принялись разбивать дубинками основание башни; сверху сыпалось на них разное оружие: их шлемы были унизаны стрелами, расписанные щиты, большие и малые, звенели от беспрестанно падавших на них камней, но осаждавшие продолжали работу, прорубили отверстие и готовились ворваться, как вдруг с верху башни обрушилось на них такое множество камней и других тяжестей, что за один раз были раздавлены шестьдесят человек. Это положило конец нападению, и французы поспешили заделать пролом. Верхняя часть башни была деревянная. После напрасных усилий против каменной башенной стены нор¬манны набросали под ней огромную поленницу дров и развели огонь, чтобы поджечь деревянную часть. Но проливной дождь потушил пламя и помог осажденным остановить пожар. Так нападали и оборонялись с одинаковым упорством с обеих сторон до самого декабря. В это самое темное и холодное время года норманны позволили себе немного отдохнуть, однако ж держали город в осаде: главный их стан находился на правом берегу Сены, где для защиты от нападения они вывели вал из земли и камня вокруг церкви Сен-Жермен-ле-Ронд (ныне Auxerrois). Самые бойкие и нетерпеливые из них, не вынося покоя, отправлялись в набеги то пешие, то конные: грабили, жгли, убивали, делали свободных рабами, а рабов свободными; прогоняли феодальных господ, отдавали их поместья поселянам и мелким владель¬цам и многих привлекли на свою сторону. Так про¬брались они по полям и лесам, через реки и горы и окрестности Реймса и привели в ужас всю Север¬ную Францию. Фулько, архиепископ Реймский, преемник Гинкмара, в одном из писем в сильных выражениях укорял императора в медлительности и беспечности при защите государства, самым настоятельным образом увещевал его спешить на помощь и выручку к Парижу, ключу Нейстрии и Бургундии: этот город, а с ним и Франция, подвергались опасности достаться норманнам. В другом письме, к Святому Отцу, он описывал всеобщий страх, наведенный норманнами па Францию, так что никто не отваживается выхо¬дить из ворот укрепленных мест. Папа в ответном письме сожалел об участи Франции и изъявлял глу¬бокое сочувствие к бедствию страны. Действие стра¬ха, внушаемого норманнами, было таково, что никакие междоусобия не возмущали спокойствия госу¬дарства; партии стихли; взоры всех с тревожной бо¬язнью обращались к развязке Парижской осады. Норманнский стан был оживлен великой деятельностью: там строили две крытые телеги неслыханной крепости и величины, каждая с шестнадца¬тью колесами и такая просторная, что в ней могло помещаться до 60 человек; делали покровы из воловьих шкур, под которыми могли стоять от 4 до 6 человек; строили также другие осадные орудия; день и ночь постоянно изготавливали новые стрелы и щиты или поправляли старые. После таких приготовлений и отдыха между обеими сторонами началась снова великая борьба в конце января 886 года. Нападения норманнов были сильны и упорны. Без непоколебимой твердости Эвдо, Гослина и Эбло и крайних усилий стражи и парижских граждан была бы взята твердая крепость, оплот безопасности города. С башни ничего не было видно внизу, кроме расписанных щитов, а наверху — только тучи стрел и камней. Все ночи стояли норманны у подножия крепости и облегали ее: глубокие рвы наполняли трупами убитых пленников и зверей, виноградными ветвями, дерном, Деревьями, землей и чем ни попало; составляли над головой у себя непроницаемую крышу из щитов, чтобы под их защитой работать и совершать нападения; употребляли все силы, все искусство. Но непривычка и неумение обращаться с осадными орудиями делали бесплодными все их усилия против валов и стен крепости. Неуклюжие телеги, вероятно, предназначенные для пробивания стен, встали на Дороге, потому что лошади, их тащившие, возницы и даже сами изобретатели этих подвижных крепостей были перебиты стрелами и непрерывным каменным дождем с башни, а потому норманны вынуждены были отвезти в леса эти неудобные орудия. Не лучше действовали и их стенобитные орудия: сначала неровная местность затрудняла их движение; потом осажденные пробивали и портили эти орудия каменными пращами и обитыми железом бревнами. Норманны придумывали другие способы: наконец, после неудачных опытов, нашли средство, ужаснувшее осажденных. Они нагрузили две барки бревнами, положили на них много сухих дров, стащили канатами в воду, зажгли их и пустили вниз по течению, чтобы сжечь мосты и отделить башню от всякого сообщения с городом. При виде этих горящих пирамид многие жители города упали духом и в страхе думали, что все погибло; тотчас зазвонили во все колокола, что обычно делали в крайней опасности; умоляли о помощи св. Германа; люди набожные спешили к мощам святых; смелые бросились к мостам толпами. Со звуком рогов, бряцаньем оружия и колокольным звоном сливались стенания детей и женщин. На противоположном берегу стояли сплошной стеной норманны: весь этот шум они слушали с живой радостью, будто в ответ на это били в щиты и со страшными криками восхищались прекрасной картиной. Но Эвдо, Гослин и Эбло во главе граждан и стражи работали изо всех сил камнями, бревнами и другими орудиями для защиты мостов от грозившей опасности; после великих усилий им удалось удержать в отдалении горящие барки и набросать на них столько камней, что они стали опускаться на дно и утонули. Целых три дня, постившись и обращаясь с благодарными молениями к Богу, праздновали жители спасение города от угрожавшей ему погибели. Но вскоре на реке Сене прибыла великая вода и так стремительно понеслась к малому мосту, что он обрушился в середине; башня, охранявшая его с одного конца, и ее стража из 12 человек были отрезаны. Французы спешили поправить повреждение, но норманны подоспели раньше со своими судами, окружили конец моста, предприняли нападение на башню, взяли ее и сожгли. С этой стороны они пытались взять приступом город, однако ж были отражены с большим уроном: многие утонули в Сене, двое из их королей пали. Тогда часть войска пошла на грабеж и опустошила страну между Луарой и Сеной. Это побудило осажденных отважиться на вылазку и напасть на норманнский стан, но неприятель был осторожен и отразил нападение. В то время (это было в феврале) граф Саксонский и Тюрингенский Генрих, опытный в военном деле, пришел на берега Сены с сильным императорским войском. Он много вытер¬пел в походе от дождей и холодной погоды, особенно потерял много лошадей, но доставил много съестных припасов, что было главным для осажденного города. Он и Эвдо объединили свои силы и решились вместе напасть на укрепления норманнов. Это нападение окончилось не счастливее прежнего: после жестокого боя норманны отразили соединенные войска. За все три месяца не успев ничего сделать для освобождения Парижа, граф Генрих удалился со своим войском, потому что осажденные начали чувствовать недостаток в съестных припасах. На это же рассчитывали и норманны, когда им не удались все попытки взять приступом город. Сами они снабжены были вдоволь всем нужным, имели много разного скота и содержали его в церкви Сен-Жермен-де-Пре, обращенной ими в скотный двор. Не было также недостатка и оленях и дичи, потому что они усердно охотились и владели всеми окрестностями. Ради развлечения они затевали различные игры, забавлялись ими и ограничивались строгой осадой города, чтобы принудить его голодом к сдаче. Между тем Сигфриду наскучила долгая осада: за себя и свой отряд он договорился с епископом Гослином оставить Сену, получил 60 фунтов золота и удалился искать, счастья в другом месте. Остальное войско продолжало осаду. Синрик, один из норманнских королей, дал клятву оставить Францию не прежде, чем доплывет до ис¬токов Сены. Но вскоре он утонул в этой реке с пятьюдесятью своими людьми, вероятно, потому, что судно было слишком нагружено. Между тем недостаток в съестных припасах с каждым днем становился чувствительнее в Париже. Следствием этого были голод и заразные болезни. Смертность до того увеличилась, что для погребения мерт¬вых едва доставало живых. Один из храбрейших защитников города, тот, кто ободрял упавших духом жителей в самые отчаянные моменты и первый во всех битвах подавал личный пример неустрашимости и мужества, епископ Гослин, наконец, пал под тяжестью постоянных усилий и умер вскоре после договора с Сигфридом. Смерть его еще более подорвала мужество парижан: многие знатные люди покинули город, остальные жаловались и требовали переговоров с неприятелем. Граф Эвдо, на котором одном теперь лежала оборона Парижа, всеми силами противился сдаче города и отправился к императору за помощью. В его отсутствие аббат Эбло принял начальство. С каждым днем осажденные вес более теряли надежду и мужество и настойчивее требовали сдачи Парижа. Вдруг одному из знатных горожан привиделся сон, в котором Бог указывал ему на небесные силы, защищавшие стены и охранявшие город. Мужество парижан ожило, потому что этот сон видел человек, разделявший общее мнение народа о переговорах с норманна¬ми и хотевший спасаться бегством. Толковали, что сновидение послано св. Германом; утешали себя заступничеством этого святого; вынесли его мощи и носили их с крестным ходом вокруг городских стен. Утешенные и обнадеженные помощью неба, парижане продержались еще какое-то время; наконец в июле настало желанное освобождение. Граф Адальгем счастливо пробрался в город со свежим войском и съестными припасами; граф Эвдо вернулся с тремя полками; сам император двинулся в Мец со значительным войском. Раньше него пришел Генрих, граф Саксонский и Тюрингенский, с войском из Герма¬нии и Лотарингии. По соседству с городом он разбил стан на удобном месте и сошел с коня, чтобы осмотреть укрепления норманнов. Вокруг своего стана норманны выкопали множество ям в три фута глубиной и слегка прикрыли их хворостом. В одну из таких ям упал граф Генрих... Но видя на¬прасной надежду покорить голодом Париж, получивший помощь и ожи¬давший еще другой, они возобновили прежние попытки и жестоко осы¬пали город стрелами, дротиками и большими камнями, которые бросали из пращей. Силы осажденных начинали падать; замешательство усили¬лось, когда норманны повели приступ с другого места и устремились на Париж с восточной стороны. Они сделали это успешно: зажгли башню, защищавшую в этом месте город, и уже готовились взобраться на стены или вломиться в ворота. Во время долговременной осады не бывало в Париже такого смятения: вынесли на стены мощи св. Германа, главного покровителя города, но, как бы отчаявшись в спасении его сильной помощью, принесли туда и мощи св. Женевьевы. Между тем бой свирепел с дикой силой. Стража горящей башни бросилась вон и устремилась на норманнов. С обеих сторон употребляли крайние меры: парижане потому, что сражались за жизнь и собственность, за все им драгоценное и милое, зная, что от их храброй обороны зависела судьба Франции в это решительное мгновение; норманны — потому, что приближались к цели своих усилий и ожидали от этого упорного боя, что счастье увенчает их оружие. Наконец силы Севера должны были уступить отчаянному со¬противлению парижан. Норманны не могли нигде пробиться или овла¬деть каким-нибудь уголком на стенах: отраженные во всех местах, они наконец отступили, но обыкновению таща с собой убитых.
На начало игры:
На протяжении двух французских миль Сена была уставлена судами викингов; было этих судов до семи сотен, а количество норманнов — до 40 000. Покорение всей Франции было их очевидным на¬мерением, успех которого больше всего зависел от взятия Парижа. Неизвестно, какая участь ожидала бы страну, если бы достался им этот хорошо укрепленный город, и они со всеми силами приобрели твердое и надежное место посреди государства. Для Франции дело шло о войне не на жизнь, а на смерть. Казалось, что с обеих сторон напрягали все силы после стольких разбоев и кровопролитных сражений в течение длительного времени, под конец великой военной драмы, разыгрываемой норманнами во Франции. В последних числах ноября 885 года норманнский флот стал на одной высоте с Парижем. Вероятно, норманны задумывали еще выше подняться по реке Сене и затем всеми силами начать растекаться по Франции. Нечаянное препятствие встретилось им в виде крепких мостов, построенных через эту реку. Не ожидая того, они нашли город превосходно укрепленным со времени их последнего посещения.
Игра открывается сражением двух армий сразу после построения.
